Директор-Инфо №23'2006
Директор-Инфо №23'2006
Поиск в архиве изданий
Разделы
О нас
Свежий номер
Наша аудитория
Реклама в журнале
Архив
Предложить тему
Рубрикатор








 

АРТ-новости

Материал подготовил Владимир Богданов

Грабли реституции

Не располагающий в общем-то к сарказму предмет реституции в современном исполнении мог бы послужить темой для очередной серии «Южного парка». Для изощренного моралистического сюжета есть все необходимые составляющие: благие намерения, беззащитность перед корыстью, уязвимость прецедентного права и, наконец, естественный абсурд. На протяжении нескольких лет значительные картины из мировых музеев и частных собраний успешно отсуживались влиятельными силами от имени наследников прежних владельцев, после чего незамедлительно «обналичивались» через аукционные продажи или закрытые сделки. Цена вопроса в таких делах обычно выражается в десятках и сотнях миллионов долларов, так что удивляться успеху не приходится. Судя по скорости, с которой реализуются реституционные работы, можно предположить, что вещи продаются еще на музейной стене — как опцион, как урожай на корню — с одновременной разработкой рейдерской стратегии и привлечением дорогостоящего экспертно-аукционно-адвокатского ресурса.

С одной стороны, с чем тут спорить? Действительно, с приходом нацистов и собрания еврейских семей реквизировались, и работы из них владельцев заставляли продавать за 10 процентов цены. Так что наследники вполне имеют моральное право на возврат, по сути, бандитски отнятого у их затравленных родственников имущества. Вроде бы все ясно, и решения должны следовать непопулярные, но справедливые. Но у восстановления исторической справедливости есть и другая сторона. Реституция позволяет сохранить благородство помыслов, если касается единичных случаев. Другое дело, если судебный возврат художественных ценностей наследникам приобретает угрожающие масштабы.

По сути же, что происходит? Картину снимают со стены публичного музея и отдают удачливому истцу, который едва успевает произнести фразу о торжестве справедливости и ценности семейной реликвии, прежде чем получить за нее деньги.

Полбеды, если вещь, выбывшая из публичной экспозиции, потом попадает в открытую галерею, например, Рона Лаудера, где ее можно посмотреть. Пусть уже не за 10 евро, а за 50 долл. — ну не суть. А если попадает в закрытую коллекцию? Что, хватит, насмотрелись?

Сегодня известны или могут быть с той или иной степенью достоверности установлены имена прежних владельцев многих шедевров, и закон о реституции дал карт-бланш их всевозможным наследникам. Суды начали вставать на сторону претендентов даже в сомнительных случаях, учитывая, что людям в период нацистских репрессий было не до сбора и оформления доказательств. Назвать последовавшие события массовым шантажом тех же Германии и Австрии не позволяет, пожалуй, лишь историческая память. И думать о том, как противостоять реституционным претензиям, им в последнее время приходится крепко.

Только в текущем году стены национальных музеев заметно опустели. Пять полотен Густава Климта были возвращены Марии Альтман, проживающей в США. Как известно, «Золотая Адель» была продана Лаудеру за 135 млн долл., а остальные картины собрали на ноябрьском Christie’s суммарно 192,7 млн долл. Еще ранее берлинский музей «Брюке» был вынужден вернуть шедевр Эрнста Людвига Кирхнера «Уличная сцена в Берлине» (Berliner Strassenszene; 1913), которую наследники продали на ноябрьском Christie’s за 34 млн долл. без комиссии. Опять же на Christie’s, но раньше были проданы реституционные «Увядшие подсолнухи» (1917) кисти Эгона Шиле за 21,7 млн долл. Наследники бывшего владельца восстановили справедливость, забрав вещь не у музея, а у ничего не подозревавшего французского коллекционера. И, наконец, свежая новость: в ноябре австрийский Минкульт принял решение вернуть наследникам бывшей владелицы картину Эварда Мунка «Пляж летней ночью» (1902). Выяснилось, что в 1937 году Альма Малер предоставила полотно на выставку в австрийскую галерею «Бельведер», а после аншлюса была вынуждена уехать. Холст тогда вернули ее отчиму, который, не имея на то разрешения, продал его назад «Бельведеру» за 7 тыс. марок. Теперь, вероятно, вещь отдадут Марине Малер, внучке владелицы. Примерный подсчет показывает, что только в этом году наиболее громкие продажи по реституционной линии уже собрали сумму, превышающую 400 млн долл. Из проданных картин получился бы неплохой музей.

Все перечисленные крупные продажи проходили при содействии Christie’s — в качестве либо консультанта закрытой сделки, либо организатора торгов. Представители музейного сообщества Германии и Австрии уже выказывали озабоченность тем, что практика реституции коммерциализируется арт-дилерами, которые зарабатывают на продаже законными владельцами возвращенных произведений, и за исками реально стоят не наследники, а дилеры и аукционы, которые занимаются профессиональным поиском и проверкой спорных шедевров. Ресурсы музеев и истцов в таких спорах оказываются несопоставимы, поэтому, дескать, решения выносятся так однозначно и поспешно. По сути, музейщики просят содействия у властей, так как в противном случае еще многие шедевры переместятся со стен публичных экспозиций в частные собрания.

Пожалуй, апофеозом реституционной практики стал скандал с «Портретом Анхеля Фернандеса де Сото» (1903) кисти Пабло Пикассо. Шедевр «голубого периода» планировалось продать примерно за 60 млн долл. на ноябрьском Christie’s, а продавец — Фонд Эндрю Ллойда Уэббера — планировал пустить вырученные деньги на благотворительные цели. На портрет возлагались большие надежды: был организован его мировой показ, в рамках которого в октябре холст привозили на два дня и в Москву, в особняк Петра Смирнова. Все складывалось хорошо, но не тут-то было. За пару дней до торгов американский суд приостановил операции с холстом по иску… наследника прежнего владельца, которым в далекие годы был банкир Поль фон Мендельсон-Бартольди (родственник автора знаменитого свадебного марша, кстати, тоже запрещенного фашистами). В 1934 году нацисты вынудили банкира освободить поместье и распродать всех своих Пикассо по бросовой цене. Интересно, что уже в 1936 году немецкий дилер продал холст в Нью-Йорк и за последующие 70 лет бытования по холсту не предъявлялось требований. Знаменитый композитор Ллойд Уэббер (автор мюзиклов «Иисус Христос — Суперзвезда», «Кошки» и др.) купил портрет в 1995 году на открытых торгах на Sotheby’s за 29 млн долл.

«Блуждающая пуля» из прошлого не помешала Christie’s все-таки добиться разрешения на продажу картины. Тем не менее консигнатор предпочел не испытывать судьбу и снять лот. Понятно, что при таких обременениях хорошей цены не дали бы даже за столь высококлассного Пикассо. Реституционные грабли, к раскладке которых аукционный дом имел, вероятно, не последнее отношение, ударили по нему же самому.

На ноябрьском совещании руководителей немецких музеев была приведены данные о потенциале реституционных споров. По ряду оценок, нацистские власти с 1933 года конфисковали или вынудили продать около 100 тыс. работ, большинство из них до сих пор не возвращено наследникам владельцев. Сейчас иски от наследников поданы против почти тысячи музеев Германии. Только по экспрессионистам ведется разбирательство в отношении ста полотен. И это, видимо, только начало.

В общем, число эпизодов с восстановлением исторической справедливости будет только расти. Дефицит настоящих шедевров и огромный платежеспособный спрос будут стимулировать самые изощренные способы вывода работ музейного качества на коммерческую площадку. А коллекционерам и инвесторам, похоже, придется идти на серьезные траты, чтобы защитить свои собрания от исторических наследников.

Источники: www.foxnews.com, www.nytimes.com, www.antiq.info, www.artinfo.com, www.gif.ru

Топ-лоты послевоенного искусства на Christie’s

Недоразумение со снятым портретом работы Пикассо не главный информационный повод, связанный с Christie’s. В ноябре этот аукционный дом произвел фурор на рынке искусства, почти вдвое опередив по сборам на главных аукционах своего конкурента — дом Sotheby’s. Базой для сравнения эксперты обычно считают торги по двум направлениям — условно «импрессионисты/модернисты» и «послевоенное/современное искусство», которые почти синхронно проводят дома. Итог ноября: 866 млн долл. у Christie’s против «сотбисовских» 476 млн долл.

Прочие расчеты показывают, что Нью-Йорк по-прежнему остается арт-столицей мира, где заключается большинство многомиллионных сделок.

На торгах Christie’s 15 ноября в рамках тематического аукциона послевоенного и современного искусства был зарегистрирован целый ряд рекордных продаж работ американских художников первой величины.

Так, 27,120 млн долл. за абстракцию Виллема де Кунинга «Без названия XXV» (1977) стали рекордной ценой не только для работы этого американского модерниста, но и вообще для произведения послевоенного искусства, проданного в рамках аукциона. Аплодисменты сорвал арт-консультант Николас Маклин, в прошлом эксперт Christie’s. Знал, что покупал: работы Кунинга 1970-х годов сегодня большая редкость. А тут еще исполинские двухметровые размеры.

Картины другого рекордсмена — Клиффорда Стилла — тоже довольно редки. На аукционах они появляются примерно раз в год, а то и реже. Большая вещь 1947-R-No.1 в итоге ушла за 21,1 млн долл.

Главным героем сессии стал, пожалуй, Энди Уорхол. Идола поп-арта дилеры и коллекционеры встретили ставками от 15 до 17 млн долл. Повторяющийся сюжет: двухметровая картина «Мао» (1972) была продана китайскому (гонконгскому) коллекционеру Джозефу Лао за 17,3 млн долл.

Источники: www.artnet.com, www.artprice.com

Шестидесятники Михаила Алшибаи. «Круги»

До 11.12.06 продлится в Музее современного искусства (www.mmoma.ru) выставка «Круги», в которой представлены работы шестидесятников из коллекции Михаила Алшибаи. Коллекционер, кардиохирург по профессии — известный московский популяризатор творчества нонконформистов, организатор выставок, куратор тематических проектов.

Выставка интересна тем, что это не парад «первых имен», не коммерческая витрина «другого искусства», хотя первоклассных вещей признанных художников в собрании немало. Цель выставки, отраженная в названии, — показать творческие идеи различных неформальных условных объединений, групп, кругов 1960–1970-х годов. Круг, действительно, наиболее удачный термин, поскольку речь тогда шла не о структурах, а, скорее, о временных идейных группах единомышленников, рассыпавшихся и собиравшихся вновь.

Лианозовцы, кинетисты, белютинцы, сретенцы, «школа Ситникова»… Выставка дает возможность увидеть произведения тех художников, которым ближайшее будущее персональных выставок (в том числе и посмертных) не сулит. Художников, известных по книгам, воспоминаниям, притом больше не массовому зрителю, а коллекционерам, интересующимся этим направлением. Ну где сегодня можно увидеть вещи Игоря Ворошилова, или Владимира Пятницкого, или Валентина Воробьева, или тех же кинетистов? Известно, что Михаил Алшибая много сил посвятил возвращению «забытых имен», вернув интерес к творчеству Натальи Пархоменко, Гаяны Каждан, Татьяны Киселевой и других художников.

Выставка «Круги», безусловно, будет интересна коллекционерам и инвесторам, интересующимся творчеством художников-шестидесятников «первого и второго ряда».

Источники: www.mmoma.ru, www.gif.ru

«Русский» Sotheby’s без сенсаций

Пока верстался номер, стали известны итоги «русских торгов» на Sotheby’s 28 ноября.

Первое впечатление от опубликованных цифр: сенсаций не было. На лентах отмечались лишь два события, интересные скорее своей малообъяснимостью. Картина «Три женщины в театральной ложе» (1918) кисти Александра Яковлева пробила отметку в 1 млн фунтов с учетом комиссии аукциона, показав трехкратное превышение эстимейта. Декоративный холст периода «Мира искусства», театральная тема, внушительный размер сделали то, что не удалось полотнам ни Айвазовского, ни Маковского. Второе необычное событие — борьба за пару фарфоровых ваз 1830-х годов, в свое время щедро подаренных Николаем I французскому послу. Покупатели доторговались почти до 5 млн долл., в пересчете с фунтов. Ну, вазы так вазы. Может, день рождения скоро у кого…

В остальном результаты торгов можно назвать предсказуемыми, учитывая значительное число совпадений с собственным прогнозом D, опубликованным за неделю до торгов. Особенно это справедливо для стринга шестидесятников.

В разделе русского искусстве начала века D близко предположил цену для «Лежащей обнаженной» Зинаиды Серебряковой: 881,6 тыс. фунтов (прогноз — 800 тыс. фунтов), «Цыганской танцовщицы» Владимира Баранова-Россине: 120 тыс. фунтов (прогноз — 140 тыс. фунтов) и правильно определил ценовой вектор еще для ряда работ, но уже без столь метких попаданий.

С прогнозом шестидесятников D справился значительно лучше. «Кошка с птицей» (1971) Владимира Яковлева была продана за 16,8 тыс. фунтов (прогноз D — 17 тыс. фунтов), «Натюрморт с игральными картами» Владимира Немухина — за 8,4 тыс. фунтов (прогноз D — 8 тыс. фунтов), «Торс» Эрнста Неизвестного — за 6 тыс. фунтов (прогноз D — 6 тыс. фунтов). Мы также посчитали эстимейт композиции Евгения Рухина 1971 года в 5–7 тыс. фунтов неоправданно заниженным и спрогнозировали цену на уровне 20 тыс. фунтов. Получилось 24 тысячи, довольно близко. «Хаос» Владимира Вейсберга, проданный за 65 тыс. фунтов (прогноз D — 60 тыс. фунтов), стал самой дорогой картиной в стринге шестидесятников, опередив на 5 тыс. чуть меньший по размеру натюрморт Дмитрия Краснопевцева a. Его «Пять бутылок» купили за 60 тыс. фунтов (эстимейт — до 15 тыс. фунтов, прогноз D — 45 тыс. фунтов).

Странно, что не нашли своего покупателя картины Ильи Кабакова и Натальи Нестеровой. Очевидно, это локальная неудача, из которой не следует делать никаких далеко идущих выводов. В целом же то главное, чего ждали от стринга шестидесятников, свершилось. Ценовые уровни закрепились на высоких отметках, достигнутых еще на прошлых торгах. Теперь это признанный результат, а не случайность, и он дает основание для ускоренного роста цен на работы художников этого направления на внутреннем рынке.

В статье использована информация с сайта www.sothebys.com.